Единая популяция или биоценоз?

Общество разделено на множество групп, пересекающихся между собой. Одни группы живут за счет других и, следовательно (в биологических терминах), выступают в роли хищников и паразитов (например, воровской мир, СМИ)[1]. Часто отношения между группами в здоровом обществе носят характер симбиоза. Симбиотические отношения обычно не равноправны, т. е. включают элементы паразитизма. Чиновник выполняет полезные функции (но большинство берет взятки и крадет казну).

Если бы материальные факторы играли существенную роль в определении рождаемости и эксплуатируемые группы имели низкую рождаемость, то общество следовало бы рассматривать как биоценоз, но это не так. В биологии известны случаи, когда паразит причиняет ничтожный ущерб сам по себе, но переносит инфекцию (крысы, заболонники). В результате возникает массовая смертность, приводящая к сокращению и популяции жертвы и популяции паразитов. Падение рождаемости у человека больше всего напоминает случай с угрозой вымирания представителей высших трофических уровней, возникший при применении хлорорганических инсектицидов (Hunt, 1988.). И там и здесь был нарушен онтогенез. И там и здесь эффект возник как побочный результат деятельности небольшой группы в обществе (фермеров - в первом случае и гуманитарной интеллигенции - во втором). Эта деятельность была выгодной для группы и не была изначально злонамеренной.

С этой возможностью следует считаться. Именно так, по нашему мнению, действует часть гуманитарной интеллигенции.

Наследуемость семейного поведения представляет собой единственный механизм оптимизации рождаемости.

Очевидно, что члены больших семей в большей доли представлены в последовательных генерациях. Это достаточно очевидно. Если случайно рождаемость падает, то она медленно восстанавливается до оптимального уровня и возвращает плотность популяции в стационарной среде к прежнему состоянию.

Этот механизм наряду с групповым отбором, вероятно, защищал человека от вымирания на протяжении предшествующих миллионов лет. Глобализация стремительно уничтожает групповой отбор и поэтому остается только семейная селекция.

Эта схема заменяет постулат о постоянно высокой рождаемости, хотя динамика системы при этом, конечно, усложняется.

Человек меняет среду. Тинберген считал, что процессы приспособления, не поспевают за этими изменениями. В этом случае говорить о регулировании популяции трудно. Все же, если среда меняется в неблагоприятную для человека сторону и это приводит к резкому сокращению человеческой популяции, то среда, возможно, начинает возвращаться к исходному состоянию. При этом оба процесса идут навстречу друг другу. Мы не готовы рассматривать человека в реальной меняющейся среде. При этом нужно обращаться к работам Римского клуба. Неопределенность результатов этих работ была связана с трудностями определения скорости технологического прогресса. Эта область лежит вне нашей компетенции и интересов. Рассмотрим стационарную случайно меняющуюся среду.

[1] На рекламу товаров в США в конце ХХ в. тратилось 165 млрд. $. Никакой пользы при этом потребитель не получает. При исследовании этого вопроса выяснилась, что только в 2% случаев реклама может быть обоснована (Пратканис и Аронсон, 2003). Рекламодатели, надо полагать, окупают свои расходы с нормальной прибылью, приплюсовывая их к цене товара. Извлеченные из потребителя деньги делятся между работниками СМИ, красавицами, и предпринимателями. Зрителей при этом обманывают, уверяя их, что они пользуются информацией бесплатно.



Нашли неточность, аошибку в тексте?

Выделите текст и нажмите
Ctrl + Enter и напишите вашу версию текста.
Спасибо.

Мы бесплатно разместим статьи, тексты, книги, публикации

ekologiyastati.ru@gmail.com